Меню

Реклама


  • Восхождение в горах и наука

     

    ^ АЛЬПИНИЗМ В МОНГОЛИИ

    Монголия — страна гор и степей. Ее северная и западная часть занята горными массивами Хангая, Хэнтэя и Алтая. Главный Хангайский хребет протянулся с северо-запада на юго-восток. Длина его от горы Цэцэн-хайрхан на западе до горы Дэлгэр-хан на востоке составила 700 км. Главная вершина Хангая — Тенгри достигает 4031 м над ур. м. Другие вершины хребта не превышают 3200-3500 м. Ледников на Хангае почти нет, вечный снег и небольшой фирновый ледничок лежат только на Отгон-Тенгри.

    На северо-западе страны возвышаются Хубсугульские хребты с несколькими конусообразными вершинами: Хорьдол-Саридак, Дэлгэр-хан, Баян-Уул, Улан-Тайга. По своему строению они очень, напоминают Татры. Здесь преобладают альпийские формы: гребни хребтов зазубрены, скалистые вершины выделяются пиками, ущелья круты, глубоки, узки. Вершина Хорьдол-Саридак (3189 м) — одна из самых труднодоступных в Монголии.

    Хэнтэйский хребет расположен в восточной части МНР. Максимальные высоты Хэнтэя достигают 2751 м в гольце Асаралт-Хайрхан, большинство же гольцов этой системы имеют высоты 2200-2400 м. В Хангае и Хэнтэе температура достигает в зимнее время минус 37-49°, а в Хубсугульских горах опускается до 50-52° ниже нуля. Лето в этих районах прохладное.

    Монгольский Алтай и его продолжение Гобийский Алтай протянулись на юго-восток па полторы с лишним тысячи километров. Хребты эти обрамлены полосой предгорий, особенно ярко выраженных на западе, где лежат большие и малые отроги с отдельными снежными вершинами. Монгольский Алтай начинается па самом западе страны в горах Табан-Богдо. Отсюда главный хребет направляется на юго-восток. Гобийский Алтай является продолжением Монгольского Алтая и сохраняет его направление.

    Самые высокие вершины Монгольского Алтая и его многочисленных отрогов достигают 4000 м и больше над ур. м. Наивысшая точка Монгольского Алтая одновременно является и наивысшей точкой Монгольской Народной Республики. Это вершина Хыйтун в горах Табан-Богдо высотой 4355 м. В Табан-Богдо есть и другие вершины, высота которых превышает 4000 м. Ледники в пределах Монгольской Народной Республики сохранились только в Монгольском Алтае, где имеются несколько узлов оледенения: Табан-Богдо, Мунх-Цаста, Хархира. Самый большой ледник Монгольского Алтая — ледник Потанина, длиной 20 км. В Хангае есть только один небольшой снежник у вершины Отгон-Тенгри. В Хэнтэйских же горах ледников нет.

    Монгольские горы, их структура, ландшафт, растительность и животный мир по праву привлекают интересы ученых.

    В горах Хангая, Хэнтэя и особенно Алтая часто встречаются дикие бараны и козы, леопарды, гиены и другие редкие животные.

    В 1921 г. в Монголии победила Народная революция под руководством своего авангарда — Монгольской народно-революционной партии. С тех пор партия и правительство уделяют большое внимание развитию национальной культуры, в том числе и спорта. С давних времен были развиты национальные виды спорта: монгольская борьба, скачки на лошадях, стрельба из лука. Но за годы народной власти приобрели популярность и новые виды спорта: альпинизм, борьба вольная и классическая, бокс, волейбол, мотоспорт.

    Можно сказать, что монгольский альпинизм находится сейчас на начальной стадии своего развития. 26 июня 1951 г. первая группа альпинистов в составе 10 человек, возглавляемая Ж. Нямсурэном, покорила вершину Хэнтэя — Асаралт-Хайрхан (2751 м) и водрузила на ней флаг МНР.

    Первые шаги делались в очень трудных условиях; не было специалистов по этому виду спорта, отсутствовало необходимое снаряжение. Но в 1955 г. в Монголию по приглашению руководящих спортивных организаций страны приехал работать спортивным инструктором советский специалист, мастер спорта Алексей Пискарев. Именно этот неутомимый пропагандист и популяризатор спорта организовал первую секцию альпинистов и провел занятия с ее членами. Благодаря тщательной подготовке в июне 1955 г. завершилось успехом восхождение на вершину Отгон-Тенгри. Это значительное достижение монгольских альпинистов. Вершина получила название пика Мира. Так начался новый этап развития альпинизма в нашей стране. Стали часто организовываться восхождения, осваивался опыт советских горовосходителей, приобреталось специальное снаряжение.

    С каждым годом укрепляется сотрудничество альпинистов Монголии и Советского Союза. Начиная с октября 1958 г. устанавливаются тесные связи между клубами альпинистов ряда городов Советского Союза и Монгольской секцией альпинистов. 8 июня 1956 г. монгольские спортсмены под руководством А. Пискарева поднялись на вершину Хыйтун — высшую точку страны.

    Ряды монгольских альпинистов быстро растут. Значительное увеличение числа членов секции привело к созданию в 1960 г. Союза монгольских альпинистов, в котором сейчас уже около 30 мастеров спорта и несколько десятков разрядников. Храбрость, смекалка, сила воли помогли монгольским альпинистам покорить 80 вершин.

    Стали традицией ежегодно организуемые командные состязания на лучшее восхождение сезона. Горы приобретают все большую популярность как место активного отдыха трудящихся. Растет число любителей горных путешествий.

    С 1966 г. стало развиваться скалолазание. Создана секция скалолазов. Каждую осень проходят состязания по скалолазанию в городах и на селе. Большую помощь развитию этого вида спорта оказывали альпинисты ГДР. Стали традицией совместные восхождения с альпинистами других стран — международные альпиниады. В 1966-1971 гг. в Монголии состоялись две альпиниады, в которых приняли участие горовосходители ГДР, ЧССР, СССР, ПНР и Японии. Первая международная альпиниада была организована в 1970 г. на Табан-Богдо.

    Монгольские альпинисты совершили совместные восхождения в горах Польши, СССР, ГДР. Участвовали они в международных альпиниадах 1969 и 1972 гг. проведенных в горах Памира, посвященных 100-летию со дня рождения В. И. Ленина и 50-летию Советского государства. Мастер спорта Ж. Лувсандаш и перворазрядник Р. Занабазар вместе с советскими друзьями поднялись на пик Ленина (7134 м). Автор этой статьи вместе с Ж. Лувсандашем, Г. Найдомом, Р. Цаваном и Ц. Сухобатором установили новый высотный рекорд своей страны. В составе международной альпиниады они достигли вершины пика Коммунизма (7495 м).

    Монгольские альпинисты ставят перед собой задачу покорить восьмитысячную высоту и полны решимости выполнить эту заветную мечту.

    Ю. ЦЕНИН

    ^ ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КРАСНЫХ АЛЬПИНИСТОВ

    4 июля 1932 г. на Центральном вокзале Дрездена состоялся митинг. На перроне собрались члены Союза скалолазов Саксонии (ФКА), общества «Друзей природы», представители рабочих туристских и спортивных организаций города. Гремел оркестр, произносились речи, хор альпинистов ФКА исполнял альпинистские и революционные песни.

    В тот день представители пролетарского спорта Германии провожали в Советский Союз первую экспедицию рабочих-альпинистов, которая по приглашению Общества пролетарского туризма (ОПТЭ) должна была совершить ряд восхождений в горах Кавказа, а также познакомиться с жизнью молодого Советского государства.

    Союз скалолазов Саксонии называл себя «оппозицией». В те годы напряженная" классовая борьба в Германии провела четкий раздел в спорте между двумя противоборствующими лагерями: буржуазным и пролетарским. Пролетарские спортивные организации поддерживались Коммунистической и отчасти Социал-демократической партиями. Участие в мероприятиях таких спортивных организаций считалось партийной работой, крупные соревнования, слеты, экспедиции превращались, как правило, в массовые политические демонстрации. В конце 20-х годов к руководству ФКА пришли коммунисты-тельмановцы, они присоединились к «Красному спортинтерну». С тех пор в Дрездене их называли Красными альпинистами.

    Поездке в Советский Союз немецкие товарищи придавали большое значение.

    — Перед нашей экспедицией стояли очень сложные задачи. Мы должны были доказать, что рабочие-спортсмены в спортивном отношении не слабее профессиональных и буржуазных альпинистов. И главное, мы хотели своими глазами увидеть жизнь Советского государства, собрать как можно больше документов, чтобы, вернувшись, в публичных выступлениях и в печати разоблачать ложь наших общих классовых врагов.

    Это говорил участник экспедиции Франц Руге. Я нашел его в Дрездене, куда приехал по заданию «Интуриста». В небольшой уютной квартире на окраине Дрездена мы сидим, беседуем, и Франц скрупулезно восстанавливает передо мной эпизоды далекого прошлого. Плотный, круглоголовый, с ежиком седых волос, он сейчас еще ходит в горы. Правда, порой уже мучает одышка, но он просто жить не может без путешествий.

    — История альпинизма в округе Дрезден насчитывает добрую сотню лет, — рассказывает Франц. — В Обществе друзей природы ГДР сейчас сотни тысяч активистов. Только зарегистрированных скалолазов в нашем округе 30 тысяч человек. И каждый мечтает о том, чтобы поехать в Советский Союз, встретиться с вашей огромной страной, с ее высокими горами и величественной природой. А в те далекие тридцатые годы такая поездка казалась нам экспедицией чуть ли не на Марс.

    — У нас тогда было много трудностей,— вступает в беседу второй собеседник, Эрих Лангер. — Красные альпинисты были в большинстве своем люди неимущие, а поездка за границу, тем более специальная экспедиция, требовала огромных затрат.

    Лангер — бывший председатель ФКА Саксонии. Седой, подтянутый, очень подвижный для своих лет, он сейчас работает председателем общественной комиссии по истории рабочего движения в округе Дрезден. Это его партийная работа. Вообще же они с Руге пенсионеры. За их плечами трудная жизнь, полная драматических событий. Коммунисты-подпольщики, чудом уцелевшие в черные годы фашизма, активисты, закладывавшие основы новой Германии, они живая летопись самой трудной эпохи в истории немецкого народа. Им есть о чем поведать молодому поколению немцев.

    — Итак, ОПТЭ пригласило нас в большое путешествие по маршруту: Москва — Нальчик — Кавказские горы — Москва — Ленинград, — продолжает Лангер. — В горах намечалась серия восхождений вместе с советскими альпинистами. Пребывание в СССР — за счет ОПТЭ. Но перед нашей организацией возникла задача номер один: как добыть деньги для покупки снаряжения и для поездки. В это время первый председатель Союза Красных альпинистов Глазер и его заместитель Дикман попали в тюрьму за антивоенную пропаганду в казармах. Партия поручила подготовку экспедиции мне.

    Коммунисты Дрездена превратили поездку в СССР в политическую кампанию. На предприятиях распространялись подписные листы, активисты соревновались в продаже коммунистических газет, открыток и даже вещей в фонд рабочей делегации. Открытка с фотографией хора Красных альпинистов на фоне портрета В. И. Ленина разошлась многотысячным тиражом.

    О хоре, сыгравшем важную роль в организации экспедиции, надо рассказать особо. С 1927 г. в Дрездене существовал хор друзей природы, в котором пели альпинисты и скалолазы. После раскола между социал-демократами и коммунистами к руководству хором пришли Красные альпинисты во главе со столяром-краснодеревщиком Куртом Шлоссером. Это была исключительно сильная, волевая личность.

    В 1944 г. Курт Шлоссер вместе с несколькими другими подпольщиками был схвачен гитлеровцами и казнен.

    Имя Курта Шлоссера сегодня носит сводный хор альпинистов Дрездена, на репетицию которого меня пригласил Франц Руге.

    А в 30-е годы хор находился в центре политической кампании: его выступления были настоящими демонстрациями интернациональной солидарности рабочих-спортсменов.

    — «Поедете в Россию, передайте рабочим, что мы никогда не дадим Советский Союз в обиду», напутствовали нас на митингах, — рассказывает Франц. — Касса экспедиции быстро пополнялась. Мы ухитрялись делать это и за счет капиталистов, желавших торговать с Советской Россией. Фирмы предлагали нам альпинистское оборудование, сухое молоко и консервы. Даже прославленная «Лейка» ради рекламы предложила нам бесплатно свои фотоаппараты.

    Настал день отъезда. Партийная организация приказала Эриху Лангеру остаться: обстановка в Германии осложнялась, фашисты рвались к власти, устраивали провокации, внутри партии активизировались троцкистские элементы. Вместо Лангера экспедицию возглавил Вальтер Заальфельд, активист партии, опытный альпинист.

    Последние аккорды боевых песен слились с прощальным гудком паровоза. Стоя на площадке вагона, 11 альпинистов наблюдали, как полиция выпроваживает с перрона толпу провожающих. Таким запомнился им образ родины.

    Только 31 июля экспедиция немецких рабочих-альпинистов пересекла советскую границу. Спустя два дня они были в Москве.

    Бывший сотрудник иностранного сектора ОПТЭ, впоследствии известный организатор советского мотоспорта Валентин Васильевич Громов рассказывает мне: Перед ОПТЭ стояла задача расширять международные туристские связи, пропагандировать среди иностранцев, и в первую очередь иностранных специалистов, работавших на наших предприятиях, цели и достижения Советской власти. Центром притяжения зарубежных туристов был Кавказ. Группы иностранных альпинистов направлялись в горы, но это были в основном люди, представлявшие буржуазный спорт. Как-то вызывает меня заместитель Крыленко Лев Гурвич: «Тебе придется сопровождать на Кавказ немецких альпинистов. Это альпинисты-рабочие. Они сильно задержались, никого из наших альпинистов в Москве уже нет. Поедешь ты».

    До этого мне не приходилось заниматься альпинизмом. Но отказываться было нельзя, и я, взяв список, переводчицу, отправился в Харитоньевский переулок, в одно из отделений ОПТЭ, где расположились гости.

    С немецкими товарищами мы легко нашли общий язык — ведь я был рабочим с завода «Серп и молот». Дрезденцы в большинстве представляли «Красный спортинтерн», четверо мюнхенцев — «Люцернский (желтый) спортинтерн». Короче, первые были коммунистами, вторые — социал-демократами. Все они хотели узнать как можно больше о нашей советской действительности, и мы стремились всячески помочь им в этом.

    Ранним августовским утром по Харитоньевскому переулку к вокзалу двигалась подвода, доверху наполненная рюкзаками, связками горных ботинок, ледорубами и прочим походным скарбом. За ней шла группа людей, одетых «по-иностранному»: клетчатые рубашки с большими карманами, брюки-гольф с напуском, похожие на перевернутые пузырьки, шляпы с пестрыми альпийскими значками. Среди них выделялись «нормальной», по тогдашним понятиям, одеждой руководитель Валентин Громов и политрук Григорий Марецкий.

    Поезд «Москва — Тбилиси», стуча на стрелках, повез их к югу.

    — Эту дорогу я помню, как сейчас, — задумчиво говорит Франц Руге. — Мы пробыли в СССР всего лишь месяц, но впечатления переполняли нас. Мы успели побывать на одном заводе, где рабочим вредных профессий давали молоко, где люди трудились не на капиталиста, а на самих себя. И это было видно по уверенным лицам этих людей, по энтузиазму, с которым они говорили о будущем, по словечку «мы», когда они говорили «мы планируем», «мы производим», «мы строим».

    Красные спортсмены Германии рассматривали тогда альпинизм и туризм не как самоцель, а как сознательную деятельность в интересах рабочего класса, мира и социального прогресса. Вождь немецкого пролетариата Эрнст Тельман в одном из своих выступлений точно указал место рабочих-спортсменов в классовой борьбе: он призывал нас к постоянной боевой готовности, к бессменной вахте против фашистской опасности. Теперь вам будут понятны чувства, с какими мы ступили на советскую землю. Мы приехали не туристами, а политическими единомышленниками к братьям по классу, по идеям, по конечным целям нашей борьбы. И сразу же почувствовали себя в своей семье.

    Лучшие альпинисты Европы гордились своими восхождениями на Кавказе. Рабочие-альпинисты также не намеревались здесь отдыхать. Они рвались в горы — ведь это было делом престижа всего рабочего спорта, делом их жизни. В экспедиции были сильные альпинисты: Ханс Донат, Вилли Фациус, Фриц Гроссман, Иоганнес Дамме, Франц Руге, Вальтер Заальфельд, Руди Ландграф — все они имели опыт восхождений в Альпах. В мюнхенской группе также были опытные восходители, среди них один из ведущих альпинистов Европы, Отто Херцог.

    В Нальчике восходители разбились на три группы. Первая под руководством Вальтера Заальфельда организовала базовый лагерь у подножия горы Миссистау. Стояла середина августа, погода начала ухудшаться. После двух дней ожидания Заальфельд с двумя альпинистами решил выйти на Дыхтау (5198 м). За четыре года перед этим известный альпинист Пауль Бауэр так и не смог покорить эту вершину. Рабочие-спортсмены проявили огромную волю и упорство. Шесть раз разбивали они бивак на крутых скальных склонах вершины и 23 августа в 10 часов утра с большим трудом достигли одной из сложнейших вершин Кавказа. Однако погода становилась все хуже — метель, плохая видимость. Кончались продукты, и длинный путь назад практически был отрезан.

    Заальфельд принимает решение идти вперед, чтобы спускаться через противоположную часть хребта к лагерю. Группа делает сложнейший траверс, на этот раз через вершину Миссистау (4450 м). Еще две голодные ночевки на снегу при ураганном ветре на высоте 4300 и 3800 м. Лишь вечером 25 августа — девять дней спустя после ухода — группа Заальфельда вернулась в лагерь.

    Между тем Громов забил тревогу: пропала группа, надо начинать спасательные работы. Эта весть застигла вторую группу во главе с Григорием Марецким и Хансом Донатом в районе Гезетау. Они уже успели подняться на пик 3888 м, совершили ряд первовосхождений. Крутые, покрытые льдом склоны и отвратительная погода заставили альпинистов отдать много сил последнему восхождению. Пока они отдыхали, другая группа отправилась на штурм Гюльчитау (4475 м) и Аксутау (4100 м). Тут их и остановил сигнал бедствия. Все собрались в лагере. В это же время сюда подошли советские альпинисты. Немцы с удивлением узнали, что среди них — советский торгпред в Германии товарищ Семеновский. Встреча в горах с видным государственным работником, знатоком Германии, для них была волнующим и интересным событием. Узнав о бедствии на Дыхтау, советская группа вместе с торгпредом и двумя присоединившимися немецкими альпинистами отправилась на помощь.

    Но вскоре прискакал курьер и сообщил, что Заальфельд с товарищами вернулся в лагерь. Он рассказал, что восходители немного обморозились, но их дух так высок, что, едва отдохнув, они тут же приняли участие в поисках пропавшей в их районе австрийской группы.

    В тот же вечер по тревоге Громова в лагерь под пиком Шуровского прибыла и мюнхенская группа. Узнав, что тревога ложная, они решили изменить намеченный ранее маршрут и отправились на покорение Коштантау (5145 м) и Айлаймы (4525 м). Однако дожди, снегопады и бураны мешали альпинистам. Осень вступала в свои права. Лишь 13-14 сентября им удается совершить первовосхождение на Каратау (3941 м).

    Немецкие альпинисты сделали также ряд восхождений в районах Эльбруса, Ушбы, Шхельды и Сугана. В итоге за месяц им удалось покорить 38 вершин, в том числе совершить 8 первовосхождений и 8 новых траверсов.

    Франц Руге показывает мне вырезки из газет, фотографии, чудом сохранившиеся до наших дней.

    Спортивный и политический успех экспедиции был огромным. Мы возвращались перегруженные впечатлениями и пропагандистскими материалами. Многое узнали мы, открыли для себя целый мир и горели желанием поскорее поделиться этими открытиями со своими соотечественниками.

    А из Германии шли тревожные вести. Обострение политической обстановки, открытое наступление фашистов заставило немецких спортсменов поспешить на родину. Пароход «Ян Рудзутак» доставляет их в Гамбург, и они сразу попадают в гущу политических событий. Бастуют гамбургские рыбаки и портовые рабочие. Альпинисты делают первый отчет о своей поездке в Советскую Россию перед ними. С воодушевлением встречают забастовщики их рассказ о встречах и переговорах с советскими рабочими, профсоюзными активистами, о гигантском строительстве новой жизни в СССР. То же самое происходит в Дрездене, в Мюнхене и других городах Германии, куда разъезжаются участники экспедиции.

    Участники хора альпинистов — Руге, Заальфельд, Дамме, Донат — получили, пожалуй, наибольшую аудиторию: их доклады, поддержанные песнями хора, собирали полные залы. С особым энтузиазмом рабочие аудитории встречали песни, привезенные из Советской России: «Вперед, заре навстречу», «Наш паровоз вперед лети», «Мы кузнецы». Тексты песен переводили коллективно, вкладывая в них не столько рифмы, сколько страсть и силу своих убеждений.

    Это были последние дни существования рабочей красной оппозиции в стране. В январе 1933 г. Гитлер захватил власть, все коммунистические и социал-демократические организации были запрещены и распущены.

    Как же сложилась дальнейшая судьба участников кавказской экспедиции и хора Красных альпинистов?

    — Сразу же после запрещения наиболее активные участники организации установили связь друг с другом и начали нелегальную работу,— говорит летописец рабочего движения Эрих Лангер. — Многие участники хора вступили в официально разрешенные туристские клубы. Невидимые нити связывали Красных альпинистов. Нелегальная организация насчитывала 200 человек. По указанию партии она действовала в районе германо-чехословацкой границы. В горах печатались листовки, через границу переправлялись эмигранты, а оттуда распространялась антифашистская литература.

    — Туристский рюкзак стал для нас надежным оружием в подпольной борьбе, — говорит Франц Руге и поясняет: — Нелегальная деятельность была возможна в Саксонской Швейцарии только благодаря легальному спорту и туризму, существующему здесь при всех властях. Летом мы работали с туристами и скалолазами в Саксонской Швейцарии, зимой — с горнолыжниками в Рудных горах. Фашистская охранка знала об организации спортсменов-подпольщиков. За нами охотились альпийские стрелки и пограничники, нам устраивались засады на глухих тропах.

    В 1935 г. Руге и Шиллингу дали задание переправить в горы две пишущие машинки и ротатор. Они переправили их из Чехословакии, доставили в рюкзаках поездом до туристского местечка Кенигштайн на Эльбе и потом переправили в пещеру на скале Сатанаскопф (голова дьявола). Эту пещеру они отлично знали по прежним тренировкам и облюбовали ее еще до прихода нацистов. Там три года действовала подпольная типография Коммунистической партии.

    Наша машина останавливается у подножия крутой лесистой горы. На ее вершине, за зубчатыми стенами старинной крепости, черепичные островерхие крыши уютно прячутся в зелени сосен и дубов. «Молодежный туристский лагерь имени Эрнста Тельмана» — гласит надпись над въездом. Группы молодых людей с альпенштоками и рюкзаками непрерывным пестрым потоком движутся навстречу нам. Франц выключает мотор.

    — Вот он — Хоэнштайн, бывший концлагерь фашистов. Здесь побывали почти все участники нашей экспедиции. Сюда нас направляли на «профилактику».

    Отсюда, со скалистой возвышенности, во все стороны открывается удивительная страна — горы разбегаются к горизонту, как стада шерстистых мамонтов и носорогов: видны то вздыбленные к небу горбы, то бивни, то распластанные массивные туши. В этом бескрайнем лабиринте из дерева и камня шла тайная война против фашизма. И память об этом придает ласковому саксонскому пейзажу суровый оттенок. Да, сегодня здесь все располагает к отдыху, к мирным развлечениям на лоне природы. А мои седые спутники ведут меня от одной скалы к другой, показывают пещеры, хижины, указывают на едва заметные тропки по склонам гор — немых свидетелей героической борьбы антигитлеровского подполья.

    Мы входим в Дом культуры Дрездена — прозрачный многоэтажный куб из стекла и металла. В одном из многочисленных залов идет репетиция хора альпинистов имени Курта Шлоссера. Дирижер Варнер Мачке, окончивший в 60-е годы Ленинградскую консерваторию, стучит палочкой по пюпитру:

    — Могу я просить первые голоса пройти на сцену.

    Сто двадцать участников — молодые и пожилые, совсем юные и такие, как мои спутники,— все горные туристы и альпинисты — «настраиваются» на свои партии. Франц Руге проходит вперед и поднимает руку. Разноголосый гомон стихает.

    — Спортивные друзья, — говорит Франц, — у нас на репетиции присутствует гость из Советского Союза. Он привез нам привет от человека, который водил первую экспедицию рабочих-альпинистов Германии по Кавказу,— от нашего друга Валентина Громова. Давайте поприветствуем его песней.

    Дирижер взмахивает рукой, и просторный зал наполняется звуками песни, подаренной немецкому хору имени Шлоссера Краснознаменным ансамблем песни и пляски Советской Армии имени А. В. Александрова.

    Приносим клятву отчизне служить,

    Быть верными ей до конца.

     



  • На главную